О ЧЁМ ДОКЛАДЫВАЛИ ПАРТИЙНЫМ РУКОВОДИТЕЛЯМ

 

Вернусь к своим первым визитам в архив. Я искал тогда материалы, которые касались темы моей диссертации о националистических организациях конца 80-х, потому что, понятно, уже по 90-м, в годы независимости, ничего не будет. Нашёл не так уж много, и именно по тем причинам, которые указал ранее: большинство было уничтожено. Но в процессе поиска я увидел очень много различных документов буквально обо всём. Такое впечатление, что читаешь газету: материалы на разные темы, но которые в обычных газетах не публикуются. То, что шло под грифом «совершенно секретно», готовилось ежедневно и ложилось на стол руководителям партии, то есть Советской Украины. Они должны были знать, что происходит в стране не только из газет. Потому что газеты о многом необычном не сообщали. В данном случае толкование слова «необычное» было очень расплывчатым: могли сообщать как о чём-то мелочном, так и о действительно серьёзных вещах.

Вот, например, чрезвычайно интересно было читать первые сообщения после аварии в Чернобыле, в частности, с резолюцией Щербицкого[1]: ему докладывают об уровне радиации на данный момент, а он подчеркнул и спрашивает: «Что это означает?» То есть, очевидно, что человек не знал, насколько серьёзная ситуация, ещё и не понимал этих цифр и пытался как-то это уточнить.

​

А были и такие донесения: где-то в трамваях и даже в туалетах обнаружены надписи антисоветского характера. Очевидно, кто-то написал, что Брежнев [2] – лжец или Ленин [3] - преступник, но такой священный трепет был перед этими именами, что цитировать написанное не осмеливались, вместо этого пересказывали, что, мол, написанное является оскорблением одного из руководителей партии или основателя советского государства. Сообщали и о множестве каких-то бытовых вещей. Вот, условно говоря, человек нашёл в колбасе острую иглу – очевидно, это могло расцениваться как вражеская диверсия. Ещё о том, что в каком-то городе, например, проблемы с поставками продуктов или одежды. При этом интересовала не сама проблема, а то, что люди недовольны, что возникают антисоветские разговоры и как на них реагируют.

​

Докладывали и о реакции граждан на значительные события, например, о вводе войск в Афганистан, и нельзя сказать, что при этом подавалась на сто процентов объективная ситуация. Очень часто возникало ощущение, что сама спецслужба этой информацией хотела как-то манипулировать, нарисовать такую картину, которую первый секретарь партии хотел увидеть, а не ту, которая была в действительности. Потому что до конца 80-х продолжали писать, что абсолютное большинство советских граждан довольно, верит в коммунизм и с радостью приветствовало речь «товарища Брежнева». Далее идут цитаты, а самое интересное в конце – о том, что небольшая кучка каких-то «отщепенцев» против и говорят они вот такое… И вот здесь уже идут цитаты, которые, на мой взгляд, точнее отражают реальность. Правда, нужно еще учитывать, что многие люди, наверное, осознавали, с кем они разговаривают, и понимали, что их слова агентура передаст и зафиксирует в документах, поэтому говорили то, что надо. Возможно, это также приводило к неправильному восприятию ситуации высокопоставленным лицом, для которого эти донесения готовились.

​

Сейчас мы часто задаём вопрос: почему Путин[4] решился на войну с Украиной и почему всё пошло совсем не так, как ему докладывали? Один из очевидных ответов: вероятно, его тоже кормили информацией о Киеве «за три дня», о том, что украинцы ждут, когда придут российские танки. На стол руководителям партии в советские времена тоже подавалась искажённая информация, но всё-таки тот фактаж, плюс-минус, был реальным.

​

Иногда, уже позже, у меня была возможность спросить у людей, действительно ли они говорили то, о чём донесла агентура. Кто-то даже вспоминал: да, об этом я со своим университетским товарищем говорил... И искренне удивлялся при этом, как этот разговор «попал» в КГБ. «Неужели мой товарищ?.. Никогда бы не подумал...» А кто-то догадывался. Таким образом, передо мной раскрылось множество различных сюжетов, которые, на мой взгляд, являются яркими иллюстрациями того, чем жила Украина в позднее советское время.

​

Я начинал работать с документами 80-х годов — времена, которые многие помнят, и люди приходили ко мне в «комментарии», вспоминали какие-то свои детали о том или ином событии или явлении. Этими историями, которых набралось уже немало, хотелось поделиться в прессе, и я начал писать. Одна из первых историй казалась абсурдной и немного смешной: в 70-х годах, когда огромной популярностью в Союзе пользовались фильмы о Фантомасе, дети начали играть в «фантомасов», писать записки с угрозами от имени этого киногероя и подбрасывать их в почтовые ящики, иногда в эти послания добавлялись какие-то антисоветские фразы. А КГБ был вынужден расследовать — такие правила. Хотя, вероятно, осознавал, что это дети шалят, но и об этом тоже докладывалось руководителям республики.

​

Со временем стал погружаться и в 30-е, и в 50-е годы, публиковал статьи, и вот пришла идея объединить самые интересные сюжеты в книге. В 2022 году в издательстве «Виват» такая книга вышла, она называется «Архивы КГБ. Невыдуманные истории».

​

Одна из них — о футболисте киевского «Динамо», в то время одном из лучших игроков, которого в 1938 году по абсурдному обвинению арестовали. Его обвинили в том, что он - турецкий шпион, завербованный во время товарищеского матча турецкими футболистами, которые якобы работали на разведку и заставили его сообщать информацию о количестве физкультурников и спортсменов в Советском Союзе, а также спаивать игроков киевского «Динамо» перед играми, перед тренировками, чтобы они плохо играли, и что это, мол, снижает уровень спорта СССР. Смешно... А Константину Щегоцкому, так звали этого футболиста, было не до смеха. Хотя ему ещё, можно сказать, повезло: отделался примерно годом тюрьмы, а потом самая длинная волна репрессий пошла на спад, дело развалилось и его выпустили. Но за это время спортивную форму он потерял и на таком уровне, как до ареста, играть уже никогда не смог. Дожил, кстати, до 90-го года и был реабилитирован буквально через месяц после смерти, справку о реабилитации получил сын.

​

Я ожидал найти в архиве много шпионских историй. Но, как и следовало ожидать, большинство из них — это выдумки и сфабрикованные дела. Потому что как можно всерьёз воспринимать обвинение против какого-то неграмотного крестьянина в том, что он работает на японскую разведку, когда он тех японцев в глаза не видел?.. А реальных шпионских дел немного и относятся они ко временам холодной войны. Лично мне попалась история о шпионе, киевлянине, инженере, который согласился работать на разведку Северной Кореи и передавать им военные секреты.

​

Книга вызвала довольно большой интерес у читателей, и это вдохновило меня продолжать поиски. Сейчас пишу вторую — о работе спецслужб в среде украинской интеллигенции в 30-50-х годах. Сталин[5] называл писателей «инженерами человеческих душ», поэтому неудивительно, что им уделяли довольно много внимания чекисты, которые пытались держать литературную, научную, художественную среду под контролем. Вовсе не удивительно, что этих людей пытались вербовать и находили подходящие моменты для этого. Те, кто не эмигрировал, искренне или неискренне должны были принять советскую власть и играть, так сказать, по правилам. Кто-то из них действительно был убеждённым коммунистом, как Хвылевой[6], например, — но украинским коммунистом. А кто-то понимал: чтобы продолжать писать, творить здесь, в Украине, нужно делать вид, что ты абсолютно лояльный к режиму, и соглашаться с тем, что в твоём сборнике должен быть стих про Сталина, про Ленина и про партию.

 

[1] Владимир Васильевич Щербицкий (1918-1990) – советский государственный и партийный деятель. Первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Украины (1972—1989).

​

[2] Леонид Ильич Брежнев (1906-1982) — советский государственный, политический и партийный деятель, занимавший высшую руководящую должность в КПСС в течение 18 лет (с 1964 и до своей смерти в 1982). 

​

[3] Владимир Ильич Ленин (1870-1924, фамилия при рождении Ульянов) – политический и государственный деятель Советской России и СССР, революционер, публицист, теоретик марксизма. Первый глава правительства РСФСР, руководитель партии большевиков, один из организаторов Октябрьского переворота 1917 года и Гражданской войны в России, а также «красного террора».

​

[4] Владимир Владимирович Путин (род. 1952) - действующий президент Российской Федерации, председатель Государственного Совета и Совета Безопасности,  Верховный главнокомандующий Вооружёнными силами РФ. Фактически руководит Россией с 2000 года. Правление Путина характеризуется усилением центральной и президентской власти. Под руководством Путина в России произошёл откат от демократии и переход к авторитаризму и диктатуре.

​

[5] Иосиф Виссарионович Сталин (1878-1953, при рождении Джугашвили) – советский военный и политический деятель.  Пребывая на постах генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза (1922 – 1953) и председателя правительства (1941 – 1953), установил в СССР однопартийную тоталитарную систему и стал фактически единоличным диктатором. Созданные при его правлении политическая система и идеология получили название «сталинизм».

​

[6] Мыкола Хвылевой (1893-1933, настоящее имя Фитилёв Николай Григорьевич) – украинский прозаик, поэт, публицист, политический деятель, один из основоположников послереволюционной украинской прозы. Один из самых известных представителей расстрелянного возрождения, идейный вдохновитель лозунга: «Прочь от Москвы!»

«ИХ СТАВИЛИ ПЕРЕД ВЫБОРОМ: ЛИБО БЫТЬ ЖЕРТВОЙ, ЛИБО СОТРУДНИЧАТЬ»

​

В конце 20-х — начале 30-х партия провела ряд экспериментов в экономике и завершила эксперимент с украинизацией: украинцам дали пряник, чтобы получить их симпатию и лояльность. На тот момент уже было понятно, что серьёзных угроз, таких, как массовое восстание, не будет, потому что на протяжении 20-х годов делалось всё, чтобы протестную среду подавить. Ну, а потом, особенно после голодомора, тот пласт общества, который теоретически мог бы представлять угрозу для режима, был бессилен после нанесённого удара. Таким образом, можно было действовать уже более жёстко и относительно писателей. Признаком новых времен стало несколько громких политических процессов, прежде всего так называемое дело СВУ, сфабрикованное против выдуманной чекистами националистической организации «Союз освобождения Украины» (укр. «Союз визволення України»), к которой якобы принадлежала украинская интеллигенция, академики, среди них Сергей Ефремов[1], вице-президент Всеукраинской академии наук. Членов СВУ обвиняли в том, что они, в сотрудничестве с иностранными разведками, планируют свержение советской власти в Украине.

​

Судебный процесс провели публично, о нём писали газеты, и он стал сигналом для других: мол, если вы что-то где-то скажете против русификации или будете недостаточно лояльными, то вас постигнет такая же участь. Но до определённого момента люди ещё надеялись, что их эта беда не коснётся, если они будут играть по правилам. А в середине 30-х активнее начали вербовать агентов из среды писателей. Затем наступило время большого террора, когда репрессии уже не поддавались никакому логическому пониманию. Логика большого террора заключалась в том, что никто не может быть уверен в своей безопасности, насколько бы ты ни был предан партии. Может повезти, и тебя не тронут, - просто не заметили, не попался на глаза. Это как снаряды, которые могут упасть ближе, а могут дальше… И люди, которые годами сотрудничали с режимом, были шокированы, удивлены и уверены, что «произошла ужасная ошибка» и что товарищ Сталин обязательно во всём разберётся и справедливость восторжествует.

​

В большинстве случаев это были очень наивные ожидания. Вот этот сюжет весьма показателен. Он касается выдающегося философа Владимира Юринца, академика, одного из самых мощных украинских философов своего времени, а также этнографа Антона Онищука. Их арестовали и поставили перед выбором: либо стать жертвой, либо сотрудничать. Они стали агентами (мы знаем их псевдонимы)  и по заказу своих кураторов из НКВД[2] придумывали сообщения, которые абсолютно не соответствовали действительности. Иногда им говорили, на кого персонально нужно донести.

 

Вот, в частности, на Михаила Бойчука[3] (его ученики назывались «бойчукистами») — это одно из самых известных дел того времени и одна из крупнейших потерь для украинской культуры. Дело фабриковал чекист Николай Грушевский (кстати, дальний родственник Михаила Грушевского[4]), он сказал этим своим агентам, что Бойчук — террорист (стандартное обвинение) и что планирует покушение то ли на руководителя республики Постышева [5], то ли на Косиора[6], или даже на самого Сталина. Грушевскому нужны были основания, то есть донесения агентуры, для ареста Бойчука.

​

Агенты напридумывали разных небылиц, в 1936-м Михаила Бойчука и его учеников арестовали и вскоре расстреляли. Где-то через месяц арестовывают Грушевского, который это дело фабриковал, и его агентов. Онищук и Юринец признаются, что всё про Бойчука — ложь. Но их заставляют признать также, что они возводили на него клевету якобы по заказу врагов — польской и немецкой разведок -  и что имеют связь с немецким консулом. Теперь получается, что все трое оговаривали и уничтожали честных людей, отвлекая органы НКВД от настоящих врагов, которые где-то всё же есть, о которых знали, но молчали, выполняя задания своих иностранных кураторов.

​

А я думаю, что примерно так оно и было на самом деле, только делалось это не по заказу внешних разведок, а потому что так работала советская система: сверху Грушевскому спускались так называемые лимиты на «врагов народа», «террористов», а он вынужден был найти жертв. На допросах Онищук и Юринец в деталях рассказывали, как всё происходило и как они себя чувствовали, когда вынуждены были лгать на невиновного человека. Юринец говорит, что он каждый раз напивался и даже приходил пьяным на встречи с Грушевским и с другими чекистами. Мол, только в таком состоянии мог что-то писать: либо под диктовку Грушевского, либо сам придумывал запланированные «теракты».

 

Он рассказывал, что знает со слов чекистов о традиции: перед каждым большим праздником, например, 1 мая или 7 ноября, «планировались покушения» на первых лиц. Случиться они должны были именно в праздничные дни, когда Сталин и Постышев выходят на трибуну мавзолея — это удачный момент для покушения, и вот перед каждым праздником раз в полгода должно было появляться дело об очередном «террористе». И что сначала Бойчука хотели обвинить в том, что он и его соратники собирались взорвать памятник Кобзарю, который перед Шевченковскими днями открывали в Харькове. Но эту идею отвергли, потому что было уже слишком неправдоподобно, чтобы националисты уничтожали памятник Шевченко… Грушевского и его двух агентов, Онищука и Юринца, расстреляли.

​

Была в этом деле ещё одна трагическая деталь. Жену Бойчука, Софию[7], тоже арестовали, но предъявить ей могли только то, что она — жена и что якобы передавала какие-то документы из польского консульства для мужа. Это тоже было выдумкой, в чём признались агенты-фальсификаторы. Но, несмотря на признание, София продолжала находиться под следствием, и ни одного шага не было сделано к тому, чтобы дело пересмотреть и её освободить. Софию Бойчук расстреляли в конце 1937 года.

​

Люди, которые за всем этим наблюдали, делали для себя выводы. В Харькове большинство писателей жили в одном доме, который назывался «Слово». Недавно вышел художественный фильм о его жителях именно в те трагические времена, когда сосед доносил на соседа и надеялся, что таким образом спасётся сам и спасёт свою семью. Но нет, это так не работало. И агентов тоже арестовывали. Я думаю, в конце концов люди поняли, что в этих арестах нет ни логики, ни последовательности или чёткого плана. Это и есть атмосфера террора, атмосфера абсолютного страха, когда ты не знаешь, что тебя ждёт. Даже если ты недавно виделся с первыми лицами государства, это не означает, что можешь быть полностью уверенным в своей безопасности. Единственное, что на какое-то время могло служить охранной грамотой — это орден.

 

Вот, например, в 39-м году Николай Бажан[8] был очень близок, это видно из документов, к тому, что его арестуют. Он фигурировал как националист в материалах НКВД. Говорят, что даже спал одетым, чтобы быть готовым, когда за ним придут. Но вдруг Бажану дают орден Ленина, а это означало, что в ближайшее время его не тронут. Такие вопросы, в частности, решал Хрущёв[9], он мог переговорить со Сталиным лично и найти какие-то убедительные аргументы. Хотя Никита Хрущёв никак не был благодетелем, — он сам якобы сказал, что у него руки не по локоть, а по плечи в крови, имея в виду своё участие в репрессиях. Но в отдельных случаях действительно мог кого-то спасти.

​

Я уже говорил, что очень мало сохранилось в архиве оперативных материалов — формуляров. А вот на Довженко[10], Бажана и на Остапа Вишню[11] сохранились. «Дело» Довженко вообще чудом уцелело. В конце 80-х, когда в очередной раз «вычищали» архивы по приказу главы КГБ Крючкова, должны были оставлять на хранение документы только в том случае, если, например, агент или объект разработки умерли или же достигли определённого возраста или если это дело имело историческую или оперативную ценность. То есть если оно является ценным наглядным пособием для обучения нового поколения чекистов. И вот какой-то гэбист[12] решил, что «дело» на Довженко уже не имеет ценности, и написал рапорт о том, что его следует уничтожить.

 

Но начальство, на подпись которому принесли документ, оказалось более осведомлённым в истории украинской культуры, и этот, кажется, полковник КГБ откровенно поиздевался над своим подчинённым, зачеркнув подпись под рапортом «старший оперуполномоченный» и написав «старший оперидиот». В 90-х дело-формуляр «Запорожец» (такой псевдоним придумали Довженко) стало доступным (сначала частично, затем полностью) для исследователей, с тех пор несколько книг и фильмов вышло на его основе. Недавно Юрий Шаповал, один из известных исследователей архивов, по этим материалам издал двухтомник.

​

Когда читаешь оперативные материалы, то видишь, что на каждого было собрано достаточно сведений, чтобы, при желании, его посадить. Вот, например, Владимир Сосюра[13], известный украинский поэт, воевал в армии УНР — это же какой пожизненный компромат! Был с петлюровцами, где-то там в 20-х годах что-то не то сказал, позже ещё что-то могло всплыть — всё подшивалось и ждало своего времени.

​

Так Остапа Вишню посадили на 10 лет по абсолютно шаблонному обвинению в контрреволюционной деятельности и терроризме. Полностью отсидел срок, а могли бы и расстрелять. В 43-м его освободили и завербовали. Возможно, это даже было условием освобождения. Но он согласился — по крайней мере, так зафиксировано в документах. Стал агентом 018. Но в своих отчётах КГБ (тогда МГБ[14])  постоянно жаловался, что он очень плохой агент и не может дать никакой ценной информации. Остап Вишня пошёл на компромисс с властью — стал писать просоветские произведения, в частности, против УПА. Это было фактически условием, чтобы его больше не трогали. А вот как агент он был никакой. Просто саботировал всё, что от него требовали, рассказывал полную чушь, не приходил на встречи со своим куратором, и в конце концов его снова могли посадить, потому что якобы всплыли какие-то связи с националистами. Но в 1956-м Остап Вишня умер, и его просто исключили из агентурной сети.

​

Было такое понятие, как агент-нарушитель. Это когда человек на самом деле работает не на КГБ, а на кого-то другого, как двойной агент, например, или имеет другие убеждения и всячески сопротивляется, не приносит никакой пользы, а подписью о сотрудничестве только спасает себя. Кстати, это нам урок: узнав, что какой-то человек был агентом, не нужно сразу ставить на нём клеймо «стукача» и «предателя». На примере Остапа Вишни видно, что по-разному могло быть, и ему такую работу агентом можно простить.

​

Максим Рыльский[15] тоже отсидел немногим меньше года, в начале 30-х его выпустили, но, как свидетельствуют литературоведы, вышел он другим человеком. После этого даже усы никогда не носил, хотя до заключения любил носить. Говорят, что во время допроса ему эти усы просто вырвали, он вышел сломленным человеком, который стал писать о Сталине.

​

Ещё один агент из литературной среды, о котором мы знаем, это Мария Сосюра, жена нашего классика Владимира Сосюры. Они жили в уже упомянутом доме «Слово». Во время войны писателей эвакуировали в Уфу, там в 41-м её и завербовали. Известен её псевдоним, но об этом никогда бы не узнали, если бы она не была такой болтливой и не рассказала своим любовникам и друзьям, что сотрудничает с МГБ. Очевидно, еще любила и напридумывать. Но документальных подтверждений её агентурной работы нет. За то, что раскрыла государственную тайну о сотрудничестве с МГБ, и ещё за какую-то антисоветчину, которую из неё вытянули и которой на самом деле, конечно же, не было, после войны она получила десять лет лагерей.

​

Следственное дело сохранилось, в его материалах есть два эпизода деятельности этого агента. Первый: к ним на квартиру пришёл какой-то молодой националист (ещё он заходил к Максиму Рыльскому и к Петру Панчу[16]) и завёл разговор о литературе, а потом начал националистическую агитацию. Она его сдала, хотя о нём знали и схватили бы без неё. Дали мужчине 25 лет, отсидел меньше. Кстати, его правнучка недавно написала мне. Когда потомки откликаются, — в основном с благодарностью, с интересом, — я делюсь с ними документами, а они присылают мне фотографии своих родственников. Второй случай: она подвела своего мужа к разговору о том, победят ли в этой войне немцы. И тот на её провокацию произнёс очень просоветскую, антифашистскую речь. Но такого задания ей не давали, это была полностью её собственная инициатива. Вот и всё, что мы знаем о работе этого агента.

​

 

[1] Сергей Александрович Ефремов (1876-1939) – украинский общественно-политический и государственный деятель, литературный критик, историк литературы, вице-президент ВУАН. Принимал участие в разработке концепции украинской государственности, украинской национальной культуры и образования.

 

[2] Народный комиссариат внутренних дел РСФСР — центральный орган государственного управления РСФСР по борьбе с преступностью и поддержанию общественного порядка в 1917—1930 годах и в 1937—1946 годах. С 1934 года - Народный комиссариат внутренних дел СССР.

 

[3] Михаил Львович Бойчук (1882-1937) – украинский художник-монументалист и живописец, педагог. Основатель «бойчукизма». Один из основоположников монументального искусства Украины XX столетия. Представитель расстрелянного возрождения.

 

[4] Михаил Сергеевич Грушевский (1866-1934) – украинский историк, общественный и политический деятель. Председатель Центральной Рады Украинской Народной Республики (1917-1918).

 

[5] Павел Петрович Постышев (1887-1939) - советский государственный и партийный деятель, один из организаторов политических репрессий 1937—1938 гг. в СССР. Один из главных организаторов Голодомора 1932­–1933 гг. в Украине. Расстрелян по обвинению в принадлежности к право-троцкистской организации.

 

[6] Станислав Викентьевич Косиор (1889-1939) – советский и партийный деятель, первый секретарь ЦК КП(б)У в 1928-1938 годах. Имеет прямое отношение к ликвидации «украинизации», организации искусственного голодомора 1932-33 гг. в Украине. Расстрелян за принадлежность к так называемой «Польской военной организации». 

 

[7] Софья Александровна Налепинская-Бойчук - украинский советский график, профессор.

[8] Николай Платонович Бажан (1904-1983) – украинский поэт, переводчик, культуролог, энциклопедист, философ, общественный деятель.

 

[9] Никита Сергеевич Хрущёв (1894-1971) — советский партийный и государственный деятель. Первый секретарь ЦК КПСС (1953—1964). Председатель Совета министров СССР (1958—1964). Период правления Хрущёва часто называют «оттепелью». При нём были освобождены политические заключённые и началась реабилитация жертв сталинских репрессий. В октябре 1964 года за «субъективизм» и «волюнтаризм» был отстранён от власти и отправлен на пенсию.

 

[10] Александр Петрович Довженко (1894–1956) - украинский писатель, кинорежиссер, кинодраматург, художник, классик мирового кинематографа.

 

[11] Остап Вишня (Павел Михайлович Губенко, 1889-1956) - украинский писатель, новеллист, классик сатирической прозы ХХ столетия. Узник сталинских лагерей (1933—1943).

 

[12] Сотрудник службы государственной безопасности (во времена ВЧК – чекист).

[13] Владимир Николаевич Сосюра (1897-1965) – украинский поэт, писатель, переводчик.

 

[14] Министерство государственной безопасности СССР (1946-1953).

[15] Рыльский Максим Таддеевич (1895-1964) — украинский советский поэт-академик, переводчик, публицист, общественный деятель, языковед, один з «неоклассиков», литературовед. 

 

 

[16] Петро Панч (Пётр Иосифович Панченко, 1891—1978) — украинский писатель.

​

​​​​​​